Крис поворачивается к мистеру Фонгу и сейчас, когда все формальности закончены, дружески болтает с ним о компьютерных технологиях. Он просто с ума сходит от нового компьютера IBM. «Он оранжевый! – объявляет он, не оставляя сомнений, что оранжевый цвет – признак безусловного качества, - И он складной». Крис замечает, что я над этим смеюсь, и колко говорит мне: «Если что-то хорошо выглядит, то оно и работает хорошо».

«Нам нужно от них избавиться!» - Крис в ярости. Речь идет об охранниках и о том, где они должны находиться. Они все молоды, большинство из них – британцы. На них синие спортивные костюмы, и они усатые не по возрасту. «Нам не нравится, как они выглядят», - говорит Нил. И у нас всех такое чувство, что скорее они сами приведут нас к неприятностям, чем защитят от них.

Роба отправили вниз, чтобы он выпроводил охранников. Мы ждем у лифта на 13 этаже. Крис заявляет, что не спустится, пока охранники не уйдут. «Мне нужно, чтобы они освободили коридор», - смеется он.

В микроавтобусе Иван рассказывает Нилу и Крису о том несчастном парне, которого накачали наркотиками и обчистили.

«Ну здесь многие этим страдают, - неодобрительно говорит Нил, - «Когда член раздувается, как кабачок. Это и должно было произойти».

Крис переворачивает всю историю, едва узнав о пропавших пятистах фунтах. «Это не наши деньги?» Все ворчат на него за это неуместное замечание. Нил разыгрывает целое представление, передразнивая его: «Иван: «Они убили его и украли 10 пенсов из твоей заначки». Крис: «Десять пенсов??!!»

Мы останавливаемся у магазина электротоваров, где Нил покупает Полароид за 900 гонконгских долларов.

«We S-H-O-P-P-I-N-G», - с издевкой поет Крис, - Разве это не банально?» – он подначивает Нила, имитируя ливерпульский акцент с пресс-конференции. Нил молчит. «Мне нравится, как ты его отшил, - продолжает Крис, - «А некоторые говорят, что наши тексты слишком заумные», - он лопается от смеха.

К этому моменту продавцы обнаруживают, что в их магазине поп- звезды и просят их сфотографироваться с сотрудниками магазина. «Скидка 50 долларов, - говорит Нил и шутит, не договориться ли ему о большей скидке в ответ на его объявление, что предстоящий концерт пройдет «Совместно с Carlton Cameras».

Мы уезжаем. Вокруг идет строительство, и все заставлено лесами, представляющими собой обычную сетку, прикрепленную к бамбуковым столбам. Выглядит это очень неустойчиво и небезопасно, но для наших глаз несколько необычно и таинственно рядом с современными зданиями. «Может нам запатентовать это?» - бормочет Нил, не вдаваясь в объяснения, что он имел в виду.

Все снимают всех на полароид. Нил еще не смывал макияж после пресс-конференции. «Я тут единственный нагримировавшийся, чтобы просто щелкнуться пару раз».

Они решают, куда пойти за покупками. Кто-то предлагает магазин Жана Поля Готье. «Проблема с Готье в том, - морщится Нил, - что мы будем выглядеть, как Bros. В какой стране ни зайди в магазин Готье – там все сплошь как из шкафа Мэтта». Мэтт и Люк Госс (третий член группы, Крейг Логан, только недавно выбрался из неприятностей) – самые большие за последние несколько лет звезды для подростков Британии. У них с Pet Shop Boys один менеджер – Том. Pet Shop Boys вечно о них говорят. «Том считает, что мы по ним с ума сходим», - говорит Нил. Я отвечаю, что Том в чем-то прав. «Я всегда схожу с ума по тем звездам, что в данное время на виду, - пожимает плечами Нил, - До этого мне нравились Bag City Rollers».

. . .
Нил Теннант и Крис Лоу встретились 19 августа 1981 года. Крис подумал, что Нил выглядит очень умным, «потому что он был в очках» (сейчас он носит контактные линзы). Нил решил, что Крис немного «того», «потому что он много ржал». Они заговорили о музыке. Нилу нравилась многословная рок-музыка в исполнении таких музыкантов, как Элвис Костелло, к которому Крис относился с подозрением. В свою очередь Крис любил «Body Talk» в исполнении Imagination, которая по мнению Нилу была ужасной. Но у них были и общие интересы к некоторым исполнителям. Крис начал захаживать к Нилу.

Что вы сказали друг другу при первой встрече такого, что привело вас в последствии к написанию музыки?
Нил: «Я не могу припомнить никакого особого разговора на эту тему. Оно как-то само получилось. Постепенно. У меня был синтезатор, и Крис приходил на нем играть, и понемногу мы начали писать песни. (Крису) А ты помнишь?»
Крис: «Точно знаю, что ты не говорил «Давай напишем песню».
Нил: «Я тоже не думаю, что я такое говорил».
Крис: «Ты дал мне послушать кассету с какой-то своей песней»
Нил: «Да. В 1981 году я записал демо-кассету в студии в Южном Лондоне. Я начал сочинять песни, которые немного смахивали на панк, потому что он тогда был очень популярен. Однажды я ходил на прослушивание в 1978 или в 1979 году по объявлению в Melody Maker в какую-то студию в Клафаме, и тот парень был просто потрясен и сказал: «Ты должен создать свою группу». И мой брат Саймон всегда говорил: «Ты должен что-то сделать с этими песнями». И тут к случаю я получил премию на работе и пошел в студию с Саймоном и его девушкой Сарой. Одна из песен называлась «Таксист» - она была популярной – и еще одна под названием «Она такая разностильная» и еще «Человек по телеку \ Я не хочу телек».

Крис: «А мне ты дал послушать только одну».
Нил: «Как раз «Человека по телеку»
Ну и как она тебе?
Крис: «В ней был хороший момент».
Среди кучи плохих?
Крис: «Нет, там был хороший момент. Особенный».
Нил: «Она была похожа на что-нибудь от Clash или в этом роде. Во всяком случае, я хотел, чтобы она была такая».
Крис: «А она такой не была».
Нил: «Нет, но я из этого исходил. Там просто я пел под гитару и все».
Твой период Billy Bragg?
Нил: «Да, очень похоже на него. Я и акустическая гитара. Мне не стыдно за эту песню. В любом случае, я поставил ее Крису, и может быть отсюда и появилась мысль что-нибудь написать вместе. Хотя я не думаю, что у нас был такой разговор».
Крис: «Нет, не было. Оно само получилось».
Нил: «Мы пошли в бар»
Крис: «В Chelsea Potter»
Нил: «Ну и, наверное, мы выпили по три пинты пива. Я, скорее всего, пил Pils из баночки, а Крис жлуктил кружками. Как бы там ни было, мы вернулись в мою квартиру через дорогу, и Крис начал что-то наигрывать на синтезаторе. Мы написали песню и потом показали ее друзьям. Им понравилось».
И как вы впервые заговорили о музыке?
Крис: «Ну скорее всего, я только о музыке и говорил».
Так вы не искали никого, с кем можно было объединиться и писать песни?

Крис: «Нет. Думаю, что Нил что-то такое делал. Но мы никогда не говорили с ним по поводу создания группы. На самом деле я до сих пор об этом не думаю. Как-то такого не было. Иногда на нас пеняют, что мы вот так сели вдвоем – журналист и архитектор – и давай придумывать план дальнейших действий. Такого никогда не было. Мы просто получали удовольствие. Мы всегда говорили на интервью, что записывались удовольствия ради. Так вот, мы и сейчас записываемся из удовольствия.

. . .
Мы идем мимо Arsenalstreet. Пит и Дэйнтон издают радостный футбольный клич. Они оба живут в Северном Лондоне и болеют за Арсенал. В начале лета клуб выиграл Лигу Чемпионов, забив гол в ворота Ливерпуля на последней минуте в последней игре сезона. Когда по телевизору показывали празднующую толпу, там можно было заметить Дэйнтона. Когда мы подходим к Зданию Принца Уэльского, радостные возгласы сменяются уханьем.
«Они везде», - бурчит Крис о королевской семье. Pet Shop Boys не самые ярые ее поклонники.
«Только подумайте, мы же в Королевской Колонии», - саркастически изрекает Нил.
Здание Принца Уэльского квадратное, безликое и однозначно уродливое. «Какой-то прыщ», - усмехается Крис.
«Совершенно верно», - говорит Нил и с отвращением добавляет, что будто бы он слышал, что теперь если надо построить большое здание в Лондоне, нужно неофициально предоставить проект принцу Чарльзу, чтобы избежать возможных неприятностей впоследствии. Вообще, сегодняшняя экскурсия, частично навеянная желанием ознакомиться с местной архитектурой, включает в себя и поход по магазинам. И мы еще договорились вместе посетить Банк Гонконга и Шанхая. Это один из знаковых образцов современной архитектуры, спроектированный архитектрором Норманом Фостером и законченный в ноябре 1985 года. Крис изучал его план, когда учился на архитектора. В одной из телефонных бесед по согласованию тура он выразил желание увидеть это здание, что и послужило поводом начать тур именно в Гонконге. Администрация банка, польщенная этим фактом, связалась с мистером Баллом и через него пригласила Нила и Криса на персональную экскурсию.


Мы ожидаем увидеть строение, которое величественно возвышается над соседними маленькими зданиями во всем своем великолепии. Однако банк оказался втиснут в частокол из зданий в стиле хай-тек. И он вовсе не выглядел чем-то таким особенным.

«Какой-то ужас», - разочарованно вздыхает Крис.

«Полный отстой», - отзывается Нил.

«И мы проделали весь этот путь вот ради этого??», - недоволен Крис.

«Тур окончен», - важно объявляет Нил.

Разочарование усиливается, когда рядом по соседству мы видим национальный Китайский Банк, вырывающийся вверх и состоящий из перевернутых равносторонних треугольников.


Это здание построил Юй Мин Пэй — американский архитектор китайского происхождения, он же построил стеклянную пирамиду для Лувра. Крис более чем впечатлен. «Я люблю такую геометрию».
На открытой площадке у банка нас встречает девушка-экскурсовод. Это похоже на школьную экскурсию – нам вручают брошюры, и гид горделивым жестом указывает на лифт, поднимающийся с площадки внутрь банка. «Это самый большой в мире лифт без тросов». Мы быстро уносимся вниз в хранилище, где только Нилу и Крису разрешают зайти за пуленепробиваемые стеклянные ограждения. Они садятся у круглого входа, и Дэйнтон поднимает Пита над ограждением, чтобы он их сфотографировал. Это не нравится охране. Нам показывают изумительной длины дорожки, проходящие через все здание и несущие запечатанные коробки, а затем мы входим в лифт и взлетаем на 42 этаж.
«Сорок второй уровень!» - гогочет Крис, приводя экскурсовода в замешательство.


В БАНКЕ.



Мы проходим мимо столовой с полукруглым застекленным окном с потрясающим видом на остров Коулун и на холмы частных владений, где, как нам говорят, живет глава банка.











«А когда здание строилось, отсюда кто-нибудь падал?» - спрашивает Иван.
Экскурсовод качает головой и говорит, что один человек погиб при пожаре, когда сносили старое здание, одного придавило арматурой и еще одного убило током.
«И никто не упал?» - удивляется Иван. Кажется, он разочарован: такое высокое здание, и никто с него не свалился.
Нила и Криса подводят к гостевой книге. Расписаться приглашают только их и больше никого. Последняя запись принадлежит школьной команде по хоккею «Taunton Girls». Экскурсовод с гордостью отлистывает назад, где на всю страницу расписалась принцесса Анна. Pet Shop Boys решают, что им тоже нужно занять всю страницу. Крис старательно вырисовывает их логотип, придуманный несколько лет назад.
Обычно он сопровождается картинкой в виде квадрата с их головами где Крис в кепке, которая закрывает глаза, и с опущенными вниз уголками рта.

Однако в этот раз они просто ставят дату и расписываются. Потом смотрят, все ли правильно.
«Тебе не кажется, что надо сверху провести черту?» - задумчиво спрашивает Нил. Уж если они взялись подписывать книгу, подпись должна выглядеть сногсшибательно. Крис немного думает и отклоняет предложение Нила.
Уходя, они оценивают здание заново.
«Абсолютная фантастика», - меняет свое мнение Нил.
«А я разочарован», - бормочет Крис.
«Угу, - уступает Нил, снова быстро передумав, - Не самое лучшее. Так себе».
«Я просто опустошен, - говорит Крис, - Я так хотел увидеть его».
«Оно очень даже ничего, - нерешительно говорит Нил, - но вообще мне не нравится современная архитектура».

. . .
Когда вы начали писать песни, вы думали о том, чтобы выступить на Top Of The Pops?
Нил: «Нет, это казалось немыслимым. В то же время я всегда считал, что в этом что-то есть, и мне очень хотелось заниматься этим дальше. Крис знал о музыке то, чего я не знал. Я и раньше писал тонны песен, но мне даже в голову не приходила мысль о существовании партии басов».
Крис, а тебе этого хотелось?
Крис: «Ну… (пожимает плечами) если ты сидишь у кого-то в комнате и балуешься с синтезатором, ты уж точно не думаешь о Top Of The Pops, так?»
Напротив, я считаю, что многие именно об этом и думают.
Крис (удивленно): Да ты что? Ну мне ничего такого в голову не приходило. Даже когда мы записывались с Бобби О, я об этом не думал. Я немного знал Джимми Сомервилля, а он был на Top Of The Pops. И даже глядя на него по телеку, я не думал, что мы можем туда попасть».
Нил: «Со временем мы написали много песен, и по нашему мнению они были хорошими. Одна из них впоследствии попала на альбом Лайзы Миннелли (“I Can`t say Goodnight”). Особенно нас впечатлила одна наша песня под названием «Bubadubadubadum». Она немного похожа на ранних Depeche Mode. Однажды мы написали песню, и Крис сказал, что текст в ней очень даже хорош – он не смог разобраться, о чем она, и в этом была фишка. Потому что я сознательно писал нечто импрессионистское, или как хотите это называйте, а Крис считал, что нам нужен конкретный текст, о сексе или чем-то в этом роде».
Крис: «Что-то я не помню, чтобы я это говорил».
Нил: «Ну помнишь или нет, а ты это говорил».
Крис: «Но все равно этот текст совершенно бестолковый»
Нил: «Да, в нем стало больше тупости. Конец и начало совпадают. Но в этом и есть фишка. Мы написали «Jealousy». Крис написал музыку в Блэкпуле и дал мне кассету, а я написал слова и спел ему, и мы решили, что песня просто невероятно классная. У нас еще была песня под названием «Oh, Dear!». Когда Крис жил в Илинге, она нравилась всем в доме. Он играл ее на пианино.
Крис: «Она была ужасно смешной. О чем там текст?»
Нил: «Мелодия звучала в стиле the Specials, а слова были такие:
Я шел по улице глубокой ночью
Кто-то взглянул в мои глаза, и я едва не умер от страха
Он перешел через дорогу и прошептал мне на ухо что-то тайное
И больше я никогда не буду прежним
О, Боже!
(Оба чуть не падают от смеха)

. . .
Мы выходим на 42-м этаже и прогуливаемся по тротуарам в стиле хай-тек. Полароиды сходят с ума.
«О, у меня случайная фотка!» - кричит Нил, размахивая снимком какой-то угловатой конструкции с куском голубого неба. «Это прямо как обложка для альбома Depeche Mode под каким-нибудь названием вроде «Мир Технологии».
Крис не обращает внимания на него. Он фотографирует небольшие детали перил и плитку на полу.
«Не люблю высоту, - бубнит он, - Мне всегда снится кошмар: я стою вот на такой штуке и ору: «Помогите! Снимите меня отсюда!» И жду спасательную группу. Иногда они не появляются, и я падаю. Что, конечно, - резюмирует он, - полная чепуха».
Мы спускаемся на лифте на высоту почти 52 метра над землей. Мы стоим на балконе, а под нами внутри здания раскидывается огромных размеров крытый портик. Комната выгнута и вся в зеркалах. В течение дня зеркала автоматически меняют угол, и максимум света отражается на тех, кто работает внизу. Мы теряем дар речи от восхищения.
Со всех концов металлические вертикальные несущие опоры соединены креплением в виде буквы Х. Под каждой стоит длинный стеклянный ящик с зеленью. Оказывается, в этом и есть самый большой недостаток. Форма Х – плохая примета для китайцев, и единственное, что отводит возможное зло – зелень. Крис неодобрительно бубнит: «Архитектор упустил из виду что-то очень важное». Китайская культура полна таких подводных камней в традиционной архитектуре. Здание китайского банка, построенное Юй Мин Пэем, как я потом узнаю, считается ошибкой в гораздо большем объеме из-за несоблюдения правил фэн-шуй. В китайской архитектуре треугольники никогда не используются из-за того, что, как считается, их вершина отражает злых духов на смотрящего. Поэтому те, кто находится в соседних зданиях, заставили окна кактусами и зеркалами, чтобы отвести плохую энергию. И опять звучат споры о посещенном нами банке.
«Он не так внушителен, как я ожидал, - признается Крис, - Он весь серый. Как-то чересчур. Скорее какая-то научная фантастика, чем хай-тек. Просто типичный Джеймс Бонд».
«Ну, - отвечает Нил, - хай-тек сам по себе вытекает из научной фантастики, разве нет?»
Спор продолжается еще несколько дней. Может ли здание определяться своей функцией? (В конце концов они решают, что не может)
Они обсуждают здание, построенное Ллойдом в Лондоне.

«Дело в том, - печально говорит Крис, - что Норман Фостер и Ричард Роджерс очень увлечены архитектурой. А таких людей мало».
Не нужно иметь большое воображение, чтобы понять, что когда он это говорит, он имеет в виду не только свое отношение к архитектуре. Вы не ошибетесь, если, к примеру, замените в этом предложении Роджерса и Фостера на Pet Shop Boys, а архитектуру - на поп-музыку.
«Одна из причин, по которой они мало работают в Англии, - продолжает Крис, - это то, что в Англии нет достаточно подготовленных людей, чтобы понимать современную архитектуру, особенно если там рулит принц Чарлз».
Я подозреваю, что это что-то вроде пародии на то, что многие думают о том, каким должен быть тур Pet Shop Boys: все вот так сидят и разбрасываются умными мыслями об архитектуре.
«На самом деле, - говорит Нил, - это я должен был тратить время на изучение архитектуры, а не Крис».
«Точняк, - соглашается Крис, - Я предпочитаю это проживать, а не изучать». Сказано так, что звучит нарочито нелепо.
«Мне нравится современность, - он снова становится серьезным. - Все, что мне нравится, оно современно. Нилу больше нравится историческое. Современное тоже, но не так, как мне. Ползать по соборам!» - он лопочет Нилу так, будто это самое глупое на свете занятие. «Нил может облазить все соборы, которые только есть на планете. А для меня они все одинаковые».
В квартире Криса белые стены, отполированный деревянный пол, простая современная мебель, современные картины, и из магнитофона ухает какая-нибудь распоследняя блестящая танцевальная песня. У Нила на стенах темная старая живопись, религиозные статуэтки, готическая мебель эпохи Возрождения, полные полки книг, ковер, и на этом фоне играет какая-нибудь классика.