Сегодня потерпевший крушение – Пет Шоп Бой Нил Теннант. Эта необычная звезда, как вы скорее всего уже знаете, нашла свою славу в возрасте за 30 и решительно отказывается уступать вершины хит-парадов. WEG, разбивающая все каноны, запустила группу в знаменитости еще в 80-х. В то время группа казалась классическим примером «группы одного хита», но за более чем 20 лет дуэт продал десятки миллионов записей и занимает значимое место в истории поп-музыки. Как он говорит, с самого дества он ненавидел, когда ему указывали, что делать, всегда предпочитает идти своим путем. Эта независимость и сила духа позволила ему пойти на риск и вспахать свою собственную борозду в индустрии, знаменитой своими тенденциями использования доступных средств. Будет ли справедливым сказать, что Нил Теннант, как вам известно, в ПШБ - это тот высокий и сварливый?

М-м-м… Может быть для остального мира – да. Я стал певцом случайно. Я начал петь В ПШБ только потому, что Крис петь не собирался. Я помню, что когда мы впервые снимали видео для WEG, мы вели себя, как обычно, то есть я размашисто шел впереди, а Крис шел медленнее, поэтому он был несколько позади. И я немного выше Криса. И этот наш имидж каким-то образом закрепился за нами.

Когда вы выступали в TOTP в начале карьеры, я особенно помню Криса – Криса Лоу, вашего партнера по ПШБ, – стоящим за синтезатором неподвижно. И он, казалось, играл одним пальцем, хотя я не знаю, так ли это. И вы – в длинном черном солидном пальто. Я имею в виду, что это выходило за рамки трендов того времени, что звучало громко, это была Новая Романтика – парни с макияжем и в вычурных рубашках.

Да, мы пытались быть собой, была такая мысль. В первой половине восьмидесятых, в великое время для поп-музыки, когда я работал в журнале под названием Смэш Хитс, это было как нечто невероятное для TOTP – и это было здорово! Но тот период подошел к концу. И мы хотели заняться чем-то другим, тем на что больше влияла танцевальная музыка. Наша идея была делать танцевальную музыку с интеллигентными текстами. На самом деле, если вы сейчас посмотрите на те сьемки, вы увидите, что Крис на самом деле довольно много двигался, хотя в то время так не казалось.

WEG была хитом. Когда вы писали ее, вы думали, что она станет хитом?

Я помню, как мы проиграли ее нашему другу, и он мне позвонил и сказал: «Ты знаешь, эта запись может стать номером один!» И я сказал: «Да, я понимаю». Я сказал: «Конечно, она не станет хитом, но я понимаю, что ты имел в виду – она немного не такая, как все, правда?» Но когда мы с Крисом только начинали писать вместе, мы даже не представляли, что станем успешными. Мы просто делали это, потому, что это захватывало нас. Мы просто делали это ради забавы.

Кажется, настало самое время попросить вас рассказать о первой записи, которую вы выбрали.

Моя первая запись… вообще мой первый музыкальный опыт – это когда мы ездили к отцу моей мамы – моему дедушке – а он был очень увлечен тем, что мы сейчас называем hi-fi. Да и тогда это тоже называли hi-fi. И у него был такой большой проигрыватель из красного дерева…

Такие назывались стерео проигрывателями, верно?

Да, это были стерео проигрыватели.

Огромные штуковины, обитые искусственным деревом

Да, потому что в то время проигрыватели были мебелью. И у нас был переносной проигрыватель в то время. И у родителей всех на свете был саундтрек к мюзиклу My Fair lady, и мне нравилось, как Рекс Харрисон почти одновременно пел и говорил. Мне также нравилось остроумие. Это был очень-очень остроумный мюзикл. Тексты были действительно умными. И это первая песня оттуда «Why Can`t The English Teach Their Children How To Speak»

Рекс Харрисон в роли Хенри Хиггинса и «Why Can`t The English из саундтрека к My Fair lady. И как невероятный ключ к вашей душе и к тому, что связано с написанием песен, которые вы любите: в этой песне для вас есть и слова и стихи и напряжение.

Да, и ум. Выбирая эту запись сегодня… Мне никогда раньше не казалось, что подобное влияние просто влилось в мой мозг через вот такие песни.

Всегда ли вам легко приходят в голову слова? Я имею в виду, если вы многословный маленький мальчик.

Нет, я никогда не был парнем, пишущим стихи. Я писал песни. В 12 лет я получил гитару и научился на ней играть, а потом я научился подбирать гитарные аккорды на пианино, что стояло у нас дома, и я довольно хорошо научился играть, копируя Битлз. А через некоторое время мне уже надоедало играть те песни, поэтому я учил новые аккорды и писал из них песни. Мне тогда было 13 или 14.

Я читала, что вы написали свой первый мюзикл в возрасте девяти лет. Это правда?

Да, но вся эта музыка была написана только у нас в головах. Мы с одной девчонкой из начальных классов решили создать мюзикл. Я хочу сказать, что это был 1963 год. Тогда мюзиклы были фишкой. И мы написали такой мюзикл под называнием «Девочка, Таскавшая За Хвосты» про капризную девочку, которая таскала котов за хвосты и как она из-за этого попала в историю.

То есть, там был некий воспитательный момент?

Да, думаю, был. Сейчас я довольно смутно это все помню.

А вы не могли бы вспомнить хоть какие-нибудь слова?

Все, что я помню, это то, что первая песня называлась «Кто-нибудь видел мою кошку?». Она было несколько похожа на то, что пел Рекс Харрисон. Я сейчас уже не вспомню слова. Что-то вроде «Кто-то видел мою кошку, у которой длинный хвост»? А дальше не помню. Было только одно представление, на заднем дворе, и пара человек пришли на это посмотреть. Уже на середине они жутко заскучали, но дотерпели до конца.

Вы испытывали воодушевление во время того представления?

Нет, я был несколько разочарован тем, что все не так хорошо получилось.

Вы родились в середине пятидесятых. Вы выросли в районе Ньюкасла?

Да, я родился в Северном Шилдсе, который был рыболовецким портом… да он и сейчас им является. И когда мне было, я не знаю, шесть или семь лет, мы переехали в Госфорс, на окраине Ньюкасла.

Вы говорили о пианино в доме. У вас была музыкальная семья? Везде звучала музыка?

Да, музыка была всегда, и от мамы и от папы. Я был в последнем поколении, выросшим с Light Programme, где всегда были самые невероятные сочетания в музыке, так что можно было привыкнуть к Фрэнку Чаксфилду с его оркестром, играющим «Moon River» или еще что-нибудь, а потом следовал Gerry And The Pacemakers или Клифф Ричард или что там еще. Так что всегда были странные вещи - и легкие и новая поп-музыка – играющие вперемежку.

И ваша вторая запись…

Моя вторая запись, это на самом деле первая поп-запись, которая сделала меня огромным фанатом Поп-музыки. Я имею в виду, что в то время эта запись была настолько популярной, что стала едва ли не детским стихом, которые дети поют на улице. И это «She Loves You».
Битлз и их «She Loves You» 1963 года. Вы говорили, что слушали их по радио. А по телевизору вы их тоже смотрели?

Да, я помню, что нам разрешили не спать, чтобы посмотреть их выступление в Лондонском Палладиуме в Субботнем Вечере. И по телевизору было слышно, как орала толпа даже на улице, не то, что в Палладиуме. Там была целая засада из фанов Битлз. В тот день началась Битломания, и еще это был прямой эфир.

У вас была католическая семья. Вы были счастливой семьей?

Да. У меня два брата и сестра.

Чем занимался ваш отец?

Мой отец был торговым представителем. И нам это нравилось, потому что во время летних каникул мы ездили с ним в Дарлингтон и мы с братом Саймоном сидели на заднем сиденье в машине по дороге в Дарлингтон и потом по городу. И еще мы выходили, чтобы поесть в придорожных кафе то, что я бы сейчас назвал обедом.

А тогда вы это ка называли?

Я не знаю… Наверное тогда я назвал бы это ужином.

Все это звучит очень хорошо.

Оно и было очень хорошо. Просто таким был мир. Мы были католиками, и я был послушником. Примерно с девяти до четырнадцати или пятнадцати лет. Когда я учился в начальной школе я служил вечернюю мессу и в девять лет я со священником проводил всю мессу на латыни менее, чем за 20 минут. И мне это нравилось, потому что мне можно было не ходить на школьные собрания. Можно было взять с собой завтрак в пакете и пока все были на собрании, я ел этот завтрак, приготовленный моей мамой.

И поэтому вы любили церковь?

Я всегда интересовался религией и монашеством. Система канонов. Но когда я стал подростком… Ну понимаете, тогда начинаешь ставить все под сомнение.

Конечно, одной из самых знаменитых ваших песен стал «It`s a sin»

Да. Когда я писал слова к этой песне, я подразумевал это … ну как шутку. На самом деле я никогда не относился к ней всерьез.

Не могли бы вы объяснить суть этой песни для тех, кто не понимает?..

Ее суть… Я думаю, что из моего подсознания просто вышло то, что когда мы были в школе, нас учили тому, что все на свете – грех. Все, что вы хотите сделать – это грех. И я просто положил это в песню.

Вы чувствовали, когда были хорошим мальчиком-католиком и когда потом вы выразили такую реакцию в песне, некоторое чувство вины? Вы не думали: «Вот я так плохо отозвался о них, а ведь они этого не заслуживают?»

Нет. Нет, не чувствовал. Я хочу сказать, что It`s a sin является ярким примером того, как ПШБ пытались привнести нечто постороннее в поп-музыку.

В таком случае, понравилось ли вам то, что вы поставили католическую церковь на поток?

Ну не знаю, поставил ли я их на поток. Во всяком случае, я ничего не имею против. Но я был действительно удивлен, когда начались эти странные споры по поводу песни. Мы попали на обложку журнала армии спасения War Cry – они решили, что это хорошо, что мы вернули грех в дела общества.

Расскажите нам о своей следующей записи.

Следующая запись… всю свою взрослую жизнь я слушал классическую музыку наравне с поп-музыкой. И первое классическое произведение, которое очень повлияло на меня, когда я учился в St. Cuthbert`s Grammar School в Ньюкасле. Однажды… у нас был урок музыки в большом зале, где проводились собрания. И учитель сказала, что проиграет нам это произведение, и это была «Fantasia On A Theme By Tomas Tallis» Вогана Уильямса. И он включил ее, и я почувствовал, что ничего подобного раньше не слышал. Богатство звука вместе с это жалобной фолк-мелодией ударило меня едва ли не физически. Я был очень, очень поражен ею.

Отрывок из «Fantasia On A Theme By Tomas Tallis» Вогана Уильямса в исполнении симфонического оркестра Лондона под управлением сэра Джона Барбиролли. А как насчет формального обучения музыке? Вы сказали, что учились в школе, когда впервые услышали это произведение Вогана Уильямса, и оно вас ударило почти физически. Вас учили музыке?

Нет. Музыка у нас была только три года в начале, потом не было. Но я учился играть на виолончели и играл на ней три года в школе. Одной из причин, почему мне нравилось играть, было то, что тогда можно было ходить в кабинет музыки во время обеденного перерыва. Я играл там на пианино, а не тренировался играть На виолончели.

И вы были умным парнем и сдали все экзамены и поступили в среднюю школу?

Да, я был относительно умным. Школа, в которую я пошел, была очень трудной для меня, потому что это было что-то вроде спортивной школы. Вы же знаете, что Ньюкасл – футбольный город, а я как раз совсем не интересовался футболом.

И вы были одиноки в той школе? Вы были изолированы?

Нет. Нет, не был. У меня всегда была пара хороших друзей. И мне нравилось не принадлежать ни одной из компаний. Это вызвало у меня чувство непохожести на других, чувство, что я могу делать что-то свое в жизни. И что я мог делать все, что угодно и не бояться чужого мнения на этот счет.

Вы считаете – и это очень интересно и иногда всплывает при общении с людьми, добившимися успеха - они все говорят, что в детстве хорошо знали, что в их жизни что-то произойдет?

Когда мне было 16 или 17 лет, я всегда говорил, что стану поп-звездой и буду знаменит.

Трудность таких заявлений в том, что когда вам 16-17 лет, люди самонадеяны и заносчивы, поэтому окружающие их не очень любят

Да, когда я учился в школе, я был несколько задирист. Но я думаю, это было средство защиты. И я не помню, чтобы меня очень беспокоило, любят ли меня. У меня был очень ограниченный круг друзей из разных концов Ньюкасла, и мы с ними ходили в Народный театр, который объединял всех любителей театра. Там я и собрал свою первую группу, играющую фолк, которая называлась Dust. Тогда я довольно серьезно писал песни, лет с 16, я думаю. Я бы даже сказал, что в то время я был довольно серьезным автором песен.

Расскажите мне о вашем следующем произведении.

Следующее произведение – авторства Дэвида Боуи. Был такой ужасный период в конце 60-х – начале 70-х, когда большей частью музыки был прогрессивный рок, и я действительно ненавидел этот период. А потом в начале 72-го года, когда мы смотрели The Old Grey Whistle Test, и появился Дэвид Боуи, он был так харизматичен, и я понял, что он восхитителен. Он отлично играл, и было в этом что-то захватывающее. Мы ходили в музыкальный магазин Ньюкасла, где были стереокабины, в которых можно было слушать классическую музыку, и мы туда бегали после школы. Нам говорили: «Да, вы можете войти сюда», а мы спрашивали: «А можно нам послушать Honky Dory Дэвида Боуи?» И они страшно раздражались. Начало этой песни, Changes,на стерео звучало так потрясающе. Я все еще считаю ее отличной песней.

Дэвид Боуи и “Changes”. А как выглядел Нил Теннант в то время?. В начале и середине семидесятых. Что вы носили?

Ну когда вышла эта песня, я учился в школе, но в том же году я окончил школу и переехал в Лондон, чтобы учиться в колледже. И у меня была работа на лето. Я помню, как пошел на то собеседование в Британский музей. Я был одет с ног до головы в белое: на мне были оксфордские мешковатые брюки, какие носили в 73-м году, белая рубашка и белая майка. А на ногах были желтые с голубым туфли на каблуках, которые на самом деле были женскими, на толстой подошве.

И какого же размера они были?

На один размер меньше, чем мне надо.

И вы мучились?

Да, мучился. А волосы у меня были покрашены в красный цвет, как у Дэвида Боуи.

Тот еще видок

Да. Но я сразу получил эту работу.

И даже тогда, где-то в глубине души, у вас были планы стать поп-звездой?

Да. Я в то время жил в маленькой квартирке на King`s Road и все еще писал песни и пел их друзьям – все семидесятые я этим занимался. И делал это ради удовольствия, но понимал, что поезд уходит.

Так вы думали, этого никогда не произойдет?

Да, но продолжал этим заниматься.

А в тот период вы не пытались заставить себя заняться этим более серьезно?

Да. Приехав в Лондон в 72-м году, я часто ходил к музыкальным издателям. Сейчас невозможно себе это представить, потому что так больше не делают, но я брал гитару, садился перед ними и пел им три песни, или играл одну на пианино. Я даже ходил в Rocket Records, когда Элтон Джон открыл ее в начале семидесятых.

Ободряли ли вас все эти люди словами типа: «а знаете, Нил, у вас талант?» или «Честно говоря, идите ка вы в Marvell Comics»?

Да, говорили. Это все было, когда я был студентом. Они говорили: «В вас что-то есть, но это еще недостаточно развито». И они были правы. Потому что это была бы катастрофа, если бы я выпустил запись где-нибудь в 74-м году. Это был бы просто бренчащий на гитаре автор песен Нил Теннант. Или какой-нибудь глупый альбом баллад под пианино. Это было бы катастрофой, потому что убило бы во мне всякое творчество.

Расскажите о вашей следующей записи.

В восьмидесятых я был отправлен Смэш Хитс в Америку, чтобы открыть там американскую версию журнала под названием Стар Хитс. И эта запись Шеннон была типичной для того времени. Что мне в ней нравится, так это то, что в ней есть некая драма, которая мне всегда нравилась в музыке. И в ней такой тяжелый, уличный, Нью-Йоркский звук. И эти клавишные – «дин-диндинн-дин-дин-дидин» - что стало неотъемлемой частью звучания ранних ПШБ.

Шеннон и «Give Me Tonight». Давайте поговорим о никому неизвестной встрече с Крисом. Вы жили на King`s Road и пошли в тот магазин электротоваров, чтобы…

Да, как оказалось, Крис Лоу изучал архитектуру, и проходил практику в Челси недалеко от King`s Road, а я жил в квартире на King`s Road. Я пошел в магазин электротоваров, и Крис там появился, и мы разговорились о музыке, и я подумал, что он очень смешной. Он жил за углом. Я ему сказал, что пишу песни и дал ему свой номер телефона. Где-то через неделю он мне позвонил, и мы встретились в пабе неподалеку. И начали писать песни буквально немедленно.

Вы раньше сказали, что если бы ваше хождение по тем компаниям с гитарой окончилось бы успехом, это было бы катастрофой. Когда вы встретили Криса Лоу, почувствовали ли вы, что он – та самая недостающая часть головоломки? Вы подумали: «Я могу делать музыку с этим человеком – музыку, которую мы сможем продавать»?

Да, я подумал, что я мог бы… мы могли бы делать музыку, которая была бы более подходящей. Это было по-другому. И да, я почувствовал, что у меня появился еще один шанс с ним. И мы с Крисом в 82-м, 83-м, в 84-м ходили в студию два или три раза в неделю и писали песни. В этот период в начале 83-го года мы написали WEG, It`s a sin, Rent, Love Comes Quicly и много других песен. Тогда у нас действительно появилось что-то.

Расскажите о следующей записи.

Следующая запись из совершенно другой области музыки. Кажется, моими любимыми исполнителями всегда были женщины. В начале семидесятых мы снимали квартиру в Тоттенхеме, и у нас была запись Билли Холидэй «The Lady Sings The Blues», и кто-то сделал компиляцию Billie Holiday для фильма. И мы проигрывали ее вместе с Ziggy Stardust и Transformer Лоу Рид. У Билли Холидэй есть сила взять мелодию и слова и сделать из них… и это звучит очень органично. Трудно представить, что кто-то сел и написал эту песню. И она как голос, который нельзя заглушить. Как дым или что-то в этом роде. Это та музыка, которая приводит меня в восторг. Билли Холлидей и "Good Morning Heartache"

Billie Holiday и “Good Morning Heartache”. Итак, Нил, как вы написали WEG?

Я был в доме моей кузины, и мы смотрели какой-то старый гангстерский фильм Джеймса Кагни, потом я пошел спать, выключил свет, и мне в голову пришла строчка "Sometimes you're better off dead/There's a gun in your hand and it's pointing at your head." Думаю, она была навеяна этим фильмом. И я подумал: «о, она очень даже ничего». Я встал и записал ее, а потом придумал весь этот рэповый кусок, который потом прочитал Крису. А потом мы с Крисом написали музыкальный кусок – этот густой струнный отрывок «дум дум дудум». А когда я пришел домой, я обнаружил, что могу проговорить под него этот рэп. Но теперь, когда мы изменили музыку, нужно было уже петь “In a West End town…”. Я подумал: «а что, это неплохо». Так что это не была песня, написанная частями, она пришла вся целиком.

Представляя вас, я описала ее, как классический хит «группы одного хита». Это была песня, которая всех ударила прямо промеж глаз. Но вы решаете: Ага, не тут-то было!

Ну да, все думали, что мы сюда на один хит пришли, и наша записывающая компания тоже так считла. И это определенно тяжелая песня для написания последующих, потому что она очень необычна. Но мы-то с Крисом знали, что у нас есть еще тузы в рукаве, например, It`s a sin и все прочие песни. И когда у вас выходит хит, а потом еще один хит и еще один хит, которым и стал It`s a sin, тогда вы уже чувствуете себя в безопасности. Хотя в поп-музыке нельзя чувствовать себя в безопасности.

Я думаю о том моменте, когда 17-летний парень говорит друзьям в полной уверенности «Я собираюсь стать поп-звездой». Когда вы были на сцене TOTP и смотрели на толпу людей, которые знали весь текст наизусть, что вы чувствовали?

Ну это смешное чувство, потому что это чувство некоторой неуверенности. Одна вещь – то, что мы стали исполнителями, и совсем другая – то, что у меня не было никакого опыта публичных выступлений. Так что это некое смешанное чувство незащищенности и в тоже время самоуверенности. И еще волнения. Я помню, когда WEG стала номером один, и мы выступали на TOTP, и камеры снимали нас крупным планом, Крис прошипел мне: «Не надо выглядеть так триумфально». Потому что восьмидесятые были таким триумфальным временем, и мы не хотели стать частью этого триумфа. Ну поэтому я и не выглядел триумфально. Не знаю, хотел ли я этого, но точно не выглядел.

И конечно важно помнить, что вам было уже 30. Довольно нетипичный возраст, чтобы стать поп-звездой.

Когда я ушел из Смэш Хитс, чтобы создать поп-группу в возрасте 30 лет, а вообще-то мне почти исполнился 31, я сам чувствовал, что это смущает. Как будто это было каким-то глупым занятием. Но в то же время я был уверен в нас. И я думал, ну во всяком случае, у меня будет год в жизни, которого никогда не было. И обо мне написали этакую прощальную статью в Смэш Хитс «он вернется через год». И я подумал… это была шутка, но в то же время и не шутка вовсе. Именно так я и чувствовал все это время.

Вы продали десятки миллионов записей. И вы заработали миллионы и миллионы фунтов?

Да, но мы также много вкладываем в карьеру. В туры. Съёмки видео. Нужно вкладывать огромную часть доходов обратно в это дело.

И вы еще много тратите на себя, если можно так сказать. На свою реальную жизнь.

В реальной жизни у меня хороший дом в Лондоне, и еще дом в деревне на северо-востоке, и я покупаю картины…

Потому что я не представляю себе Нила Теннанта, едущего на машине в бассейн.

А Нил Теннант не водит машину…

Ну вот то-то и оно!

Он бы вызвал такси.

Какое ваше следующее произведение?

Следующая песня моей наверное самой любимой певицы всех времен, с кем нам очень посчастливилось работать, Дасти Спрингфилд. Эта великая песня называется «I Don`t Want To Hear It Anymore»

Дасти Спрингфилд и «I Don`t Want To Hear It Anymore» 1969 года. Вы работали с Дасти Спрингфилд в середине восьмидесятых, кажется в 86-м?

В конце 86-го мы начали с ней работать, да.

И ее карьера тогда уже была на нуле. Она была выкинута.

Да, смешно, но мы тогда так не думали, потому что Дасти была для нас и возможно для многих людей легендой. И когда она пришла в студию, ее обрели снова.

И где ее нашли?

Она была в Лос-Анджелесе. Когда мы встретились с Дасти, она жила в голливудском мотеле с посуточной оплатой. Она действительно была на дне. Был возвышенный момент услышать, как Дасти Спрингфилд поет нашу песню.

И вы записывались также с Лайзой Минелли?

Да, нас попросила работать с ней ее звукозаписывающая компания. Это было потрясающе.

Вы выбрали этих женщин с заметным багажом – это были женщины, которые объездили весь мир, это были женщины-иконы, и не только в жизни. Они были и гей-иконы. Сейчас я знаю, что вас бесит…

Я ненавижу фразу «гей-икона»

Почему?

Потому что я не верю в это. Я действительно не верю, что музыкальные предпочтения людей основываются на их сексуальной ориентации. Вот почему. И еще «гей- икона» значит, что если ты гей, значит в этом должна быть какая-то трагедия, а значит, ты любишь трагичную музыку.

А как насчет того, чтобы самому быть таким?

Для меня это никогда не было значимым. Я о том, что когда мы впервые стали поп-звездами, мне на самом деле нравилось, что люди сплетничали о нас. Я всю жизнь старался избегать стереотипов. Но люди думают о тебе, как о гее. Это то, что вы сразу подумаете о Пет Шоп Бойз – геи. Если кто-то гетеросексуал, о нем ведь не подумают сразу: «он гетеросексуал»? Не подумают, так ведь? Они просто пропустят это.

Нет, но их жизнь в самом деле влияет на то, как понимают их слова. Я хочу сказать, что я замужем, у меня двое детей, и когда я что-нибудь спрашиваю у людей, они думают: «Ну вот, она говорит так, потому что она мать двоих детей» И когда вы поете песню, кто-то также подумает, что вы поете ее с точки зрения гея из Ньюкасла.

Ну да, в этом есть некая разница. И вы только что сделали акцент своим «замужем и мать двоих детей» на бездетности. Я считаю, что если у вас нет детей, это совершенно меняет жизнь. Я много думал об этом, потому что мои друзья – и геи и натуралы – которые имеют много общего со мной, все не имеют детей.

Вы бы хотели иметь детей?

Да… Еще не слишком поздно. Но я сделал иной выбор.

Но это не значит, что вы не захотите в будущем?

Возможно, я только что исключил это. Я довольно много думал об этом. Да… нет, сейчас этого не случится, я думаю.

Это вас печалит?

Да нет. Это не мой образ жизни.

Какая ваша следующая запись?

Моя следующая запись… Всю свою жизнь я интересовался русской историей и русской музыкой. Когда я был ребенком, мне подарили книгу о революции в России, и что-то было в этой стране, в ее людях и в ее истории и культуре, что меня очень привлекло. Это одно из моих любимых произведений Шостаковича: начало Симфонии №5.

Начало Симфонии №5 Шостаковича в исполнении Нью-Йоркского оркестра под управлением Леонарда Бернштайна. И, конечно, мы дадим вам, Нил Теннант, Библию и полное собрание сочинений Шекспира. Вы можете выбрать еще одну книгу. Что это будет?

Это будет одна книга, хотя в нескольких томах. Это Человеческая комедия Бальзака. Это на самом деле 25 книг. Это фантастическая картина Франции со времен Наполеона до середины 19 века. Это рассказ, на который нужно время. Это много захватывающих, интересных историй. Я точно знаю, что закончив ее, вам захочется прочитать ее снова.

Это немного нечестно..

Да.

Но мы ее вам дадим. И что будет предметом роскоши?

А предметом роскоши будет DVD-проектор и огромная коробка дисков. Так что я буду сидеть на своем пустынном острове, развесив простыню между двумя деревьями, ночью и смотреть чудесные фильмы.

Ну и вы выбрали восемь дисков, но я спрошу у вас, а если ужасные волны на острове смоют все ваши диски, какой один вы быстренько достали бы из песка?

Трудно сделать выбор, но я выбрал бы Дасти.

Нил Теннант, спасибо вам за то, что позволили нам узнать о ваших дисках на необитаемом острове.

Спасибо.